Вверх

КУЛАЧНОЕ ИСКУССТВО ЗА ПРЕДЕЛАМИ КУЛАЧНОГО ИСКУССТВА

Сунь Лутан (1861-1932) - один из величайших мастеров за всю историю
китайского ушу, автор классических трактатов по теории ушу,
философ и каллиграф, человек, легенды о котором начали возникать
еще при жизни. До сих пор во многих школах синъицюань можно услышать
самые необыкновенные истории о высшей мудрости и мистическом
посвящении великого мастера Суня. Это предание А.А. Маслов записал
в одной из деревень в провинции Шаньси.

"Он нарушил традиции школы! Он стал странствующим мастером, не дождавшись положенного срока! - возгласы сыпались со всех сторон. - Он должен быть наказан!" Возмущение старших учеников школы не знало границ; они грозно потрясали пиками и изогнутыми мечами с рукоятями, отполированными до блеска за долгие годы ежедневных тренировок. Невзрачный старик, сидевший в центре разгоряченных бойцов, совсем тихо спросил: "Кто пойдет к нему?"

Казалось, его никто не услышал в этом шуме, но внезапно наступила тишина - особенно пронзительная после громких споров. Она была какой-то странно острой, ведь сейчас каждый оценивал, сумеет ли он справиться с Сунь Лутаном - пожалуй, самым достойным из всех них называться преемником истинных традиций ушу. Спокойный, неизменно вежливый, державшийся с каким-то особым достоинством Сунь Лутан всегда внушал уважение окружающим. Каждый из десятка его бывших собратьев чувствовал, что этому человеку открыто "утонченное", "чудесное" в боевых искусствах, он не просто самый лучший из них, он вообще стоит вне обычного мирского мастерства. Сунь несет "Небесное искусство". Но он нарушил канон школы, отправился в странствия по Китаю раньше срока. А может быть, им только кажется, что канон нарушен, может быть, это в них говорит зависть к талантам и добродетелям другого? Но обратной дороги нет - честь не позволяет уже отказаться от своих слов.

Старик-учитель сидит, не поднимая глаз, но все равно каждому ясно, что он видит не просто их смущенные лица - он смотрит им в сердца. А эти сердца оказались вдруг слабы перед реальностью. Мастерство Сунь Лутана "не от мира сего", оно запредельно, здесь не достаточно быстро наносить удар, ловко уворачиваться, хитроумным образом бить мечом в падении или кидать камушек, попадая с десятка метров в глаз сопернику. Здесь нужно что-то другое, то, что извечно ускользает в поисках мастерства, то, о чем невозможно рассказать и даже признаться самому себе...

Да и кто гарантирует, что, отправившись вслед за Сунем, они найдут его, а найдя, сумеют сладить с ним: всем известна быстрота его удара мечом, а одним пальцем он может проделать углубление в камне. Бойцы расступились, опустили мечи, не решаясь ни вызваться в преследователи, ни отказаться. Учитель поднял глаза, насмешливо оглядел лучших учеников. И, отвечая этому испытующему взгляду, раздался резкий голос: "Я пойду!" Говорил горячий и порывистый Би Хун, прозванный Гибкой Кошкой. Невысокий, удивительно подвижный, он с двух метров мог подскочить к противнику так быстро, что тот даже не успевал поднять руки для защиты. Би Хун славился ударами в запретные точки и прекрасно знал, от какого удара человек почувствует сильную боль, от какого не сможет двигаться в течение нескольких часов, а от какого - встретится со своими предками в Небесном саду. Учитель продолжал молчать, пристально глядя на него, и Би Хун начал объяснять, что идет отстаивать честь школы: "Учитель, ему никогда не ускользнуть от руки того, кто никогда не знал поражений и кто сражается за честь своей семьи". Братья одобрительно загудели. Лишь один человек недоверчиво покачал головой и усмехнулся. Би Хун вспыхнул от обиды, но сдержался - улыбался Ван Фан, которого народная молва не напрасно прозвала Великим Воином. Более десяти лет Ван Фан провел в даосских скитах, получил высшие посвящения, знал даосские мистерии. Ему уже не было нужды мериться силами в поединках, он перерос многочисленные приемы и комбинации, которыми упорно занимались остальные ученики. "Учитель, мы пойдем вместе, - тихо произнес Великий Воин, - я знаю метод". Мастер кивнул. Он знал исход предстоящего поединка, но он знал и канон традиции - не ему дано нарушить его.

...Сунь шел не оборачиваясь, его прямая длинная фигура странно смотрелась в глубине леса. Меч, как обычно, висел за спиной, наполовину скрытый старой котомкой. Ван Фан и Би Хун шли за ним на расстоянии каких-то ста метров, даже не стараясь скрываться за деревьями. Сунь и так прекрасно знал, кто за ним идет, и словно нарочно подставлял под удар беззащитную спину. Но эта беззащитность - иллюзия, как и возможность убить Суня исподтишка. Поединок должен произойти как-то иначе…

Так и шагали три посвященных след в след, не сближаясь, но и не отдаляясь друг от друга. Тропинка вывела на поляну, беззаботно солнечную, не соответствующую мрачной торжественности момента - ведь свою волю, свой дух должны были испытать лучшие ученики одной школы.

Ван Фан понял, что на этой поляне все должно произойти. Привычным движением он передвинул меч из-за спины на бок, чтобы легко выхватить его в нужный момент. Никто не мог с ним сравниться в искусстве "одного удара", умении, едва вынув меч из ножен, одним широким взмахом поразить соперника, не дав ему даже двинуться с места.

"Не стоит убивать его, просто оглушим. Я думаю, нам нечего сомневаться", - произнес Би Хун. Ван Фан пристально посмотрел на него, но ничего не ответил, и Би Хун в душе порадовался, что сражаться предстоит не с безжалостным Великим Воином, а с мягким и вежливым Сунь Лутаном. Би Хун уже знал, как будет действовать. Сунь Лутан и Ван Фан обменяются несколькими словами перед тем, как испытать судьбу на мечах. Тогда-то Би Хун и использует свой излюбленный ход: резкий, почти незаметный подскок, несколько ударов по болевым точкам на руках - после них Сунь не сможет нанести ни одного из своих знаменитых ударов, - и одновременно удар по ногам, в точки на бедрах. И в завершение - сложная схема в семь ударов, после которой человек теряет сознание и приходит в себя не раньше чем через два-три дня.

Ван Фан резко шагнул к Суню и хотел что-то сказать, но внезапно осекся. Сунь Лутан смотрел прямо в глаза Великому Воину, который стоял без обычной дерзкой усмешки на лице - спокойный и отстраненно-холодный. Би Хун понял, что разговоров не будет, сейчас противники обнажат мечи. У Сунь Лутана позиция хуже - его клинок все еще за спиной, - а вот Великий Воин готов в любой момент выдернуть меч из ножен.

Би Хун мягко скользил по влажной траве и медленно приближался к Сунь Лутану, выбирая удобный момент для подскока, как дикая кошка перед решающим прыжком. Но что-то непонятное не давало ему прыгнуть. Вдруг Сунь Лутан, не отрывая взгляда от лица Великого Воина, медленно опустился на колени, сел выпрямившись, положив руки на бедра. Ван Фан сел напротив него. Вслед за ними, неожиданно для самого себя, опустился на колени и Би Хун. Начиналось что-то непонятное.

Сунь спокойно прикрыл глаза, будто собирался предаться мирным размышлениям на лоне великих гор и бурных речных потоков подобно каллиграфу или поэту.

Через несколько мгновений Би Хун почувствовал, как на него накатывает какая-то странная муть, давит, не дает ни вздохнуть, ни двинуться, ни даже подумать о действии. Сквозь пелену подступающего к горлу ужаса и апатии к происходящему Би Хун все яснее различал голубоватый свет, окутавший Сунь Лутана и переходивший в интенсивное, почти желтое свечение у головы.

"Он не человек, - вяло и как-то безысходно подумал Би Хун, - его нельзя победить. Он дух, а с духами невозможно сражаться. Учитель был мудр, когда говорил, что я не сумею даже понять Суня, не то что победить его". Тренированная воля и природная стойкость сопротивлялись мороку - Би Хун попытался сконцентрировать взгляд, рвануться вперед и в одном смертельном прыжке прервать странный поединок. Но сама мысль об усилии - даже не мысль, а ее тень, мелькнувшая в сознании как ласточка под солнцем, - заставила Би Хуна содрогнуться от чудовищной боли, рвущей изнутри его плоть. Он оказался пленником чужой воли. Сунь мог просто подойти и убить его - "кошка Би" сейчас не сумел бы и пальцем шевельнуть. Но тут боль отступила, с рук и ног словно свалились оковы, к ним вернулась былая сила и упругость. Сунь великодушно давал возможность выйти из поединка. Би вскочил на ноги и пошатнулся. Он не мог бы сказать, сколько длилось оцепенение - несколько часов или несколько минут. Развернувшись и поклонившись сначала Суню, затем Вану, недвижно сидящим друг против друга, Би зашагал в лес. Вдруг на поляне что-то изменилось. Би не сразу понял, что снова слышит обычные звуки вечереющего леса: трескотню цикад, щебет птиц, шуршание ужа в сухой траве, дыхание ветра в ветвях деревьев. Казалось, тиски чьей-то железной воли разжались, выпустив Би и ничем не потревожив собственной жизни леса.

Внезапно Сунь пружинисто встал. Би не поверил своим глазам: Сунь признал себя побежденным! Впервые в жизни он проиграл поединок. Ему удалось одолеть ловкого Би, но не удалось справиться с магической силой Великого Воина!

Сунь неторопливо снял меч, наполовину вытащил клинок из ножен и внимательно осмотрел его. Его губы шептали то ли молитву, то ли заклинания, то ли извинения за то, что хозяин меча не прошел испытания. Затем Сунь сделал шаг вперед, припал на одно колено и медленно положил меч у ног Ван Фана. Тот сидел по-прежнему неподвижно и даже не поднял глаз. Сунь привстал, еще раз поклонился, резко развернулся и зашагал прочь. Би был ошарашен. Почему Ван дал ему возможность уйти? Почему даже не начал поединка? Ведь позор со школы так и не смыт. Кто поверит их рассказу? Чем они могут его подтвердить? А сам Сунь вряд ли признается публично в своем поражении. Подавленный такими размышлениями, Би только сейчас заметил, что Великий Воин по-прежнему сидит посреди поляны. От неподвижной фигуры веяло странным, нездешним покоем. В несколько прыжков Би Хун оказался рядом с Ван Фаном. Заглянул в прикрытые глаза, немного поколебавшись, опустил руку на его плечо и в ужасе отшатнулся. Он понял, почему Сунь оставил свой меч - оружие ему больше не требовалось. Великий Воин был мертв. Воля Сунь Лутана стала сильнее меча. Поединок без единого удара окончился.

Вверх